Hərbi portal

Ya Qarabağ, Ya ölüm
Текущее время: 16 дек 2018, 22:21

Часовой пояс: UTC+05:00




Начать новую тему  Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: "Русско-персидские" войны
СообщениеДобавлено: 06 сен 2014, 04:29 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4028
Это воззвание ободрило разорённых и ограбленных талышинцев, которые взявшись охотно за оружие, начали истреблять на горах и в лесах бежавших персиян.

Желая помочь Гаджи Ахмед-Хану присоединением своей армии к его войску, Садых-Хан двинулся с двухтысячным отрядом и с двумя пушками прямо в Ленкорань, идя по лесу и минуя Гамушевань, как укреплённую позицию Мир Мустафа-Хана. Прибыв на место своего служения он в тот же день, несмотря на свою усталость, созвал экстренный военный совет, на котором по детальном обсуждении вопроса об охране крепости, постановлено было защищать ее до последней капли крови и никоим образом не сдаться добровольно врагу. Комендантом крепости был выбран Садых-Хан, как опытный храбрый полководец, который вступив в отправление своих обязанностей, принял самые энергичные меры к защите крепости, дабы удержать её в своих руках, для чего возведены были батареи на углах для обстреливания подступов к укреплению с севера и запада, а с востока и с юга крепость была прикрыта морем и рекою. Поручив надзор за нею молодым офицерам и сарбазам, он сам зорко следил за движением русских войск, опасаясь внезапного нападения, имея в своём распоряжении 4000 отборных воинов.

В дополнение к постановлению военного совета Аббас-Мирза прислал Садых-Хану приказ такого содержания: «Надеясь на твою честность и глубокий патриотизм, я вполне уверен в том, что ты не изменишь своему отечеству, а будешь защищать вверенную тебе крепость до смерти, не отступая малодушно перед неприятелем, если даже целые горы вражеских сил ополчатся и восстанут с ожесточением против тебя и твоих храбрых воинов, зная что защищаемая крепость составляет собою ключ к сердцу Персии. Да поможет тебе великий аллах в осуществлении нашей надежды».

Сие письмо было прочитано во всеуслышание всем офицерам и сарбазам, которые в один голос закричали: «Клянёмся аллахом и священным именем его пророка, что умрём, не сдадимся врагу живыми, а будем драться до смерти.»

Письма Котляревского и Садых-Хана друг к другу.

24-го Декабря 1812 года Котляревский выступил тихим шагом из Аркевани со всеми своими захваченными у врага трофеями и прибыл 25 того же месяца рано утром в Гамушевань, где он присоединил гарнизон Веселого к себе и составил отряд в 1500 человек, с которым он 26 декабря подошёл к крепости и в ту же ночь обложил её. Желая избежать кровопролития, Котляревский послал 27 Декабря коменданту крепости Садых-Хану письмо с требованием сдачи следующего содержания: «По воле моего главнокомандующего я пришёл освободить Талышинское владение из рук персиян и следовательно должен взять Ленкорань. Зная Вас, сколько со стороны храброго, столько же благоразумного предводителя, считаю необходимым предуведомить, что ваше сопротивление будет напрасно. Какой бы вы отличный полководец ни были, но вы не лучше Аббас-Мирзы, потерявшего при Асландузе десять тысяч убитыми, пятьсот пленными, все свои знамёна, орудия и у вас войско ныне не больше, как тогда было при Асландузе, где он едва спасся, пробившись с 20-ю всадниками и бежал в Тавриз, имея в своём распоряжении тридцать тысяч войск, а у нас всего было две тысячи бойцов. Воины великого всемогущего на свете Российского государя императора, разбившие Аббас-Мирзу на голову, теперь находятся здесь и сверх того присоединены к ним те герои, которые до сего времени находились в Талышинском ханстве. И так, когда Аббас-Мирза не мог устоять против нашего победоносного оружия, невзирая на то, что его полчище числом превышало наше в 15 раз, то, конечно, вы отразить наш смертельный удар не сможете, будучи несильными; а потому я предлагаю вам согласиться сдать крепость добровольно, во избежание вредного и напрасного пролития крови, пощадив своих и моих ратников. Подумайте, что вы, следуя благоразумию, сохраните жизнь, достоинство и имущество ваше и всех командующих; в противном случае потеряете все, не внемля гласу здравого рассудка. Впрочем мой долг вам сказать, а в вашей воле избрать; только после я буду прав перед богом и человечеством. На сие послание ожидаю ответа через три часа и для того мною приказано не бомбардировать крепости впредь до получения от вас ответа.

В ожидании мирного и доброго ответа остаюсь – П.С.Котляревский. 27 Декабря 1812 года г.Ленкорань».

«Генерал Котляревский.

Получив Ваше мирное предложение, считаю своим долгом высказать вам несколько едких и горьких слов, могущих произвести на вас самое неприятное впечатление своею правдивостью, отвергая ваше мнение по пунктам. Вы пишете: «я пришёл освободить Талышинское Ханство из рук персов», позвольте мне, генерал, не верить вашим лживым словам, ибо вы, говоря откровенно и прямо, явились закабалить и угнетать талышинцев. Пока Мир Мустафа-Хан жив, ваше правительство станет защищать его ханские права, относясь к нему лично с должным вниманием и даже почётом; но как только он умрёт, его наследники лишатся своей независимости и самостоятельности, обратившись в бессловесных и несчастных рабов, по вине безумного и недальновидного дегенерата Мир Мустафа-Хана, который преследуя только свои личные цели для удовлетворения своего властолюбия, будучи бездушным и очерствелым эгоистом, вовсе не думал о печальной и безотрадной будущности своих потомков, которые предадут его анафеме за то, что он пригласил вас сюда, вручив судьбу своей родины неверным пришельцам – насильникам, превратив свой народ в бессмысленных плебеев. Стоны и вопли погибших людей, вовлеченных в сети себялюбца интригана - Мир Мустафа-хана лягут вечным проклятнем на нем до тех пор, пока крепко стоят Талышинские горы, кои отдадут заунывные грустные звуки, оплакивая горькую несчастную участь обманутых талышинцев.

Вы пришли не освободить Талышинское Ханство «из рук персов», а расширить свою территорию за счет чужой земли. Неужели вам тесно живется в своем величайшем в мире государстве, что вы ищете простора? Отличаясь ненасытною жадностью ваши императоры поставили себе целью подчинить своей власти все слабые царства, а в особенности мусульманские, пользуясь их неподготовленностью к войне, Чем освободить чуждых вам людей, живущих на расстоянии двух тысяч верст от вас, не лучше ли избавить и спасти своих крестьян из под гнета и оков ваших помещиков?

Вы предлагаете мне «сдать крепость добровольно; в противном же случае вы будете правы перед богом и человечеством». Что за красивая и гуманная фраза? Разве вы веруете в бога? Сомневаюсь: если-бы вы веровали в него и любили-бы человечество, то вы не вели-бы своих несчастных солдат на бессмысленную бойню и на верную гибель, а пожалели бы их самих, жен и детей и дали–бы им спокойно жить на родине, а не водили- бы их на такую даль из-за пагубной прихоти вашего царя. Вы пишете: «во избежания напрасного пролития крови». Кто служит причиною пролития крови? Мы или вы? Оставив свою страну, невзирая на колоссальную её величину, вы как разбойники, вломились в наши пределы, грабя и убивая нас безжалостно. Мы о вас и не думали, но вы вторглись в наш край, изумив нас своим кровожадным дьявольским ликом, заставляя нас упорно сопротивляться, чтобы не лишиться своей независимости и самостоятельности, стараясь удержать нашу золотую волю и свободу в своих руках. Мы с вами не воюем, а обороняемся от вас, как от нападающих диких хищных зверей, заявляя вам категорически, что мы все костьми ляжем и поголовно умрём, а не сдадим крепости вам добровольно. Вы указываете мне на Асландуз, где ваш «двухтысячный отряд», будто бы одержал победу над нашей «тридцатитысячной армией». Стыдно вам, генерал, врать, надо говорить правду, не скрывая истинного завершившегося факта, и не хвастаться своею победою, одержанною вами над нами, благодаря подлой измене наших войск. Если вы забыли об этом возмутительном событии, то я напомню вам: питая злобу и неприязнь к Аббас-Мирзе за его строгое обращение с ними, сарбазы желая отомстить ему, подняли белый флаг в числе 10500 воинов, и добровольно сдались в плен, сложив свои оружия перед вами, надеясь на получение спасения от вас; но вы, обезоружив их, лишившись совести и жалости, перебили десять тысяч аскеров, оставив в живых только 500 человек, как трофею победы. Позор и стыд. Это достойный урок изменникам и клятвонарушителям, но и в то же время хорошее предупреждение для остальных вероломных воинов, дабы они не обманывались и не обольщались вашими коварными и лживыми обещаниями. И после этой гнусной варварской казни, совершённой вами над невинными людьми, добровольно предавшимися вам, вы смеете говорить о любви к человеку. Мне жаль ваших храбрейших солдат, служащих слепым орудием для достижения вашей разбойничьей цели: ваше начальство вознаградит только вас одних, как полководца, орденами и даже крупной денежной суммой за героический и отважный подвиг ваших доблестных солдат, коих оно обойдёт.

Ещё один пример «великой гуманности» поступка начальника отряда подполковника Ушакова, заслуживающий с вашей стороны «похвалы и одобрения»: не вступив с вами в бой из-за моих больных сарбазов, я второпях оставил Аркевань и направлялся к Ленкорани по лесистой дороге, желая спасти их от пленения, а позади следовали на обозе больные в сопровождении безоружных обозных людей и русских беглецов, в числе 350 человек, их коих больных воинов было 260, конюхов 40, а беглых солдат 50. Достигнув всех их на пути, батальон Ушакова взял в плен только русских беглецов, а всех остальных, числом в 300 лиц, изрубил шашкою, не оставив ни одного живого, как «бусурман», несмотря на то, что они являлись живыми мертвецами. Так ли понимается вами любовь к людям? Где ваш бог – Иисус, говорящий: «люби ближнего, как самого себя и поднявши меч от меча погибнет». Где сказано, что надо убивать пленных, да ещё больных? На это зверство, свирепость и жестокость способны только ваши солдаты. Основываясь на вашем евангельском изречении «поднявши меч, от меча погибнет». – я уверенно предсказываю и предвозвещаю, что настанет то счастливое для Персии время, когда ваши солдаты, восставши против своих правителей, сами убьют всех генералов вместе с царём за то великое зло, какое они совершали над соседними государствами и от них не останется никакого следа.

Если бы наши бывшие подвластные ханы обладали бы прозорливостью, чувством солидарности и менее следовали бы своим личным интересам, то мы, соединившись вместе, сумели бы доказать свою правоту, но они обманулись и после будут каяться в своих необдуманных ошибках, но тогда будет поздно.

«Во избежание пролития крови», я советую Вам пожалеть своих солдат и не принуждать нас сопротивляться, а вернуться обратно туда, откуда вы, как вредные и злые пришельцы, явились, оставив нас в покое: мы будем решительно и отчаянно обороняться и биться с вами до смерти за землю наших предков и за благополучие наших будущих поколений. Сжальтесь над людьми и перестаньте истреблять их: мы никому жизнь не давали, и отнять её у других не имеем никакого права: а потому вы не посылайте своих солдат на верную гибель, так как мы без ожесточённой борьбы не сдадим крепости.

Комендант крепости – Садых, 27 Декабря 1812 года»

Бомбардировка крепости и второе письмо Котляревского к Садых-Хану.

По получении упомянутого письма, считав себя оскорблённым и видя, что неприятель упорствует и категорически отказывается от добровольной сдачи крепости, Котляревский приказал открыть огонь по ней из артиллерийских орудий и для большого действия бомбардировки с одного из военных судов была свезена трёхпудовая мортира на берег. В течение двух суток – с 28 и 29 декабря – русские батареи беспрерывно и безостановочно обстреливали крепость, не причиняя ей никакого вреда, ибо небольшие снаряды полевых пушек не могли пробить крепких глинобитных стен, а от навесных выстрелов гарнизон укрывался под кровлями, прислонёнными к внутреннему скату бруствера – земляного вала; поэтому бомбардировка не обещала большого желанного успеха. Видя, что бомбардировкою цель не будет достигнута, Котляревский вторично послал Садых-Хану письмо, в котором он убеждал ханов, чиновников и гарнизон, пощадить себя, жен и детей и имущество и не упорствовать в бесцельной обороне, написав письмо следующего содержания: «Я и все войска под моей командой не отступим от крепости, не покорив ее оружию великого Российского государя. Начиная от меня и до последнего солдата, все мы или умрем или возьмем крепость. Жду ответа через три часа.»

Садых-Хан и войска его решили положить свои головы за родину, не сдать крепость добровольно и не отступать перед врагом; а потому Садых-Хан не счел нужным ответить на сие письмо, дав приказ по гарнизону такого содержания: «Приказываю всем командирам и сарбазам находиться безотлучно на своих позициях для оказания отпора злому врагу, намеревающемуся штурмом завладеть крепостью, игнорируя всякую опасность, не щадя своей жизни. Любя глубоко свою отчизну, мы должны отчаянно и упорно сопротивляться и сражаться до смерти, стараясь всеми силами удержать крепость в своих руках и доказать разбойникам, что мы сумеем жертвовать собою для спасения родины. Будьте все вы готовы к сопротивлению, ибо неприятель лезет к нам как бешеный волк. Пусть все берутся за оружие, кто только умеет владеть им. Словом, обороняйтесь и храбро защищайтесь до смерти, но не сдаться кафиру, который по взятии крепости, ожесточившись и свирепевши никому не даст пощады и не оставит в живых никого, даже детей и женщин; а потому лучше умереть славною смертью, сражаясь смело и стойко за родину, нежели быть растерзанными лютыми северными медведями.»

Положение Котляревского становилось довольно серьезным: надежда на добровольную сдачу гарнизона рассеялась, а между тем снаряды приходили к концу и люди сильно терпели от холода; кроме того, получилось известие о том, что Аббас-Мирза идет с большими силами на выручку Ленкорани, вследствие чего оставалось одно из двух: или отступить, или штурмовать. Котляревский решился на последнее средство, написав в своем приказе по воинству следующее: «Истощив все средства принуждения неприятеля к сдаче крепости и найдя его к тому непреклонным, не остается более никакого способа покорить оружию российскому, как только силою штурма. Решаясь приступить к сему последнему средству, даю знать о том войскам и считаю нужным предварить и упреждать всех офицеров и солдат о том, что отступления не будет. Нам должно взять крепость или умереть; за тем мы сюда и присланы. Я предлагал два раза неприятелю о сдаче крепости, но он упорствует; так докажем ему, храбрые солдаты, что штыку русского воина ничто противиться не может. Не такие крепости брали русские и не у таких неприятелей, как персияне.»

Выражая уверенность в храбрости и доблести своего войска Котляревский заключил свой приказ сиими словами: «Ежели бы сверх всякого ожидания, кто струсил, тот будет строго наказан, как изменник, и здесь, вне границ, труса расстреляем или повесят, несмотря на чин.»

«Диспозицею, отданною вместе с приказом определялся на три штурмовые колонны, которые должны были овладеть стенами и батареями, одну колонну для производства фальшивой атаки и резерв для прикрытия батарей.»

Штурм был назначен в 5 часов утра, и войска были предупреждены о том, что отбоя не слушать: его не будет до тех пор, пока неприятель не сдастся или окончательно не будет истреблен; если же ударят отбой прежде этого времени, то считать его за обман.

В ночь с 31 декабря на 1 января 1813 года штурмовые колонны за долго до рассвета заняли указанные им места и в 5 часов утра двинулись в строжайшей тишине к стенам крепости. Противник был заранее предуведомлен об атаке и встретил штурмовавших жестоким огнем; но несмотря на это, войска быстро перешли ров, приставили лестницы и смело полезли на стены; но тут они наткнулись на страшное сопротивление: все, что только могло быть употреблено для того, чтобы нанести вред штурмовавшим, было пущено осажденными в ход со страшным ожесточением: пики, камни, рогатки и ручные гранаты. Все попытки взобраться на стены оканчивались массой жертв, пораженных в упор. В числе первых гибли офицеры, воодушевлявшие солдат. В самом разгаре этой бойни пал начальник первой колонны – храбрый подполковник Ушаков.

В этот опасный момент над трупом Ушакова появляется сам Котляревский, который, хотя получил рану в ногу, не смутился и указав властно солдатам рукой на лестницу, громко закричал: «Сюда ко мне». Знакомый голос любимого полководца сразу ободрил смутившихся солдат, которые увидев своего начальника в ряду сражавшихся, смело хлынули к стенам, но в это время две пули, пущенные врагами сверху, поразили отважного вождя, который, будучи тяжко ранен, окровавленный свалился на трупы погибших солдат.

Казалось бы, что это несчастье должно было снова и еще более смутить едва ободренные войска; но воодушевление, данное личным примером Котляревского было настолько велико, что чувство самосохранения бесследно исчезло в каждом бойце, оставя место лишь одной неутомимой жажде мщение за гибель вождя; а потому началось ужасное соревнование в страшной борьбе с упорными оборонителями: солдаты лезли на стены, как бы не замечая грозившей им опасности, хватались руками за дула неприятельских ружей, или погибали от выстрелов в упор или втаскивались самими же врагами на стены и гибли там в неравной битве. Наконец, после невероятных усилий удалось таки храбрейшему из храбрейших водрузить знамя победы на стене укрепления: достойный сподвижник Котляревского – майор Грузинский Абхазов успел с ротою гренадер взобраться на вал крепости и завладеть батареею. Найденное тут заряженное орудие было тот час повернуто на город и град картечи обдал неприятеля, спешившего сбросить обратно со стены горсть взобравшихся гренадер; но все усилия персиян сбить Абхазова были напрасны; а потому остальные две колонны тоже взобрались на стены, пользуясь успехом первой. Противник был всюду отброшен во внутрь крепости; но и здесь продолжался такой упорный страшный бой, что, по словам персидского историка, «мышцы рук от взмаха и опускания меча, а пальцы взвода и спуска ружейного курка в продолжение шести часов были лишены всякой физической возможности насладиться отдохновением, так как бой на стенах и в крепости был до того кровопролитен, что молнии, гром пушечных выстрелов и даже сами облака разразились каплями кровавого дождя.»

Ожесточение русских войск достигало высшей степени своего озлобления и мести: все живое человеческое существо, встречавшееся на пути рукопашной битвы, погибало под штыками и шашками свирепевших озлобленных солдат, не исключая даже грудных малюток, беременных женщин, старух и стариков. Сопротивление сделалось немыслимым и уцелевшие еще защитники, оттесненные к береговой стороне крепости, начали бросаться в реку, надеясь спастись на противоположном берегу ее; но и здесь встречала их меткая картечь двух пушек, заблаговременно поставленных на правом берегу речки Ленкоранки, под прикрытием 80 стрелков. Беглецы поворачивали снова к левому берегу для своего спасения; но они и тут наталкивались на штыки и пули гренадерской роты, назначенной по диспозиции для производства фальшивых атак во время штурма. «Этим перекрестным огнем, как доносил потом Ртищев своему государю, нанесено столь сильное поражение неприятелю, что река сделалось кровавою; русские воины обратили всех персиян в море и провожали их до него с обоих берегов ружейными выстрелами. Это было не поражение, а почти поголовное истребление неприятелей, урон коих по донесению Ртищева, превосходил всякое ожидание: из всего персидского гарнизона никто не спасся, ибо все легли на поле сражения, положив героически свои головы за свою родину. Сам сердар Садых-Хан и все бывшие с ним ханы пали жертвами в потерянной ими крепости; более 2500 оказались убитыми на стенах и в самой крепости, а остальные утонули в море и реке, и пленных никого не взято, так как все они пали под штыками ожесточенных упорным сопротивлением солдат, не пощадивших даже детей и женщин.»

В руки победителей достался следующий трофей: два знамени, восемь английских орудий, золотая с бриллиантом в конце булава Садых-Хана, означавшая его достоинство, большие запасы пороха и снарядов и богатый магазин с провиантом.

«Однако не дешево достался этот успех и нам, как доносил Ртищев государю императору Александру Благословенному; в течении шести часового штурма мы потеряли убитыми и ранеными 40 офицеров и 910 нижних чинов, т.е. более половины всего отряда. В отдельных же частях убыль еще больше, как например: в 17-ом егерском полку, где из 296 человек, бывших на штурме, уцелело 74 воина, т.е. осталось в живых только четвертая часть. Впрочем никакая потеря со стороны войск вашего императорского величества, рапортовал Ртищев царю, не может сравняться с важностью взятия сией крепости при Каспийском море, построенной английскими инженерами, почитаемой персиянами неприступною, и слава оружия вашего величества, приобретенная сим беспримерным штурмом, пребудет незабвенна. В позднейшие времена предастся, что только 1500 российских воинов приобрели столь важную крепость, сражавшись против четырехтысячного персидского гарнизона, защищенного сильными укреплениями и вооруженного всеми вредоносными способами для отражения доблестных россиян.»

http://zerrspiegel.orientphil.uni-halle.de/t725.html

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему  Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC+05:00


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 3 гостя


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Limited
Русская поддержка phpBB