Hərbi portal

Ya Qarabağ, Ya ölüm
Текущее время: 25 сен 2018, 06:29

Часовой пояс: UTC+05:00




Начать новую тему  Ответить на тему  [ 20 сообщений ]  На страницу Пред. 1 2
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 06:04 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
ЦГИААР

Ф. 495

Оп. 1

Д. 139

Л. 2

Язык: русский

Тип источника: жалоба

Его Высокородию

Бакинскому Полицмейстеру

Вдовы Кыз Аны Амирхан гызы,

владельца дома № 96 по Верхне Приютской ул.

Прошение

Ваше Высокородие! Ради Бога и Царя отечества пощадите меня, бедной беззащитной вдовушки мусульманки, которая переношу уже полгода всякое оскорбление и срамление от квартиранта моего Есаула Кудия Дидигова, который нанял у меня квартиру 6 месяцев назад, за три месяца получила за квартиру, а за три месяца не платил, чего я и не жалею получить от него, лишь бы он оставил меня в покое. Он не признает просьбу, не признает бога, не признает закона, только знает вынуть кинжал и кричать по всему двору «я буду жить пока этот дом не погорел, и не буду платить, и такая я татарка сякая я татарка, иди куда хочешь жалуйся на меня». Нет у него жалости, то ночью поздно, то утро рано, все ругается и командует пьяный и не пьяный, для него одинаково. Вчера утром он вынул кинжал и забежал за мною поранить меня, я побежала в комнату и заперлась.

Ныне я обращаясь к Вашему Высокоблагородию сделать распоряжение Вашего ему Дидигову выговорить и прошу приказать ему об освобождении квартиры, дабы я могла спокойно жить в своем собственном доме.

Кыз Ана Амирхан гызы (неграмотная)

Баку. 8.V. 1916.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 06:07 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
О беспорядках в Баку в 1905 г.


ЦГИААР

Ф. 375

О. 1

Д. 17

Л. 23-26

Протокол допроса 1905 г. декабря 22 дня Баку. Камера.

Судебный Следователь Бакинского Окружного суда по наиболее важным делам Ляхович допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с соблюдением ст.443 уст.уг.судю, и он показал:

Тараев Михаил Никитич, 53 г, адрес: Книжный магазин братьев Тараевых на Парапете, арм.лютер., не судим.

Я жил постоянно в собственном домике, находящемся на Новообразовавшемся переулке, без названия, выше Кладбищенской улицы.Домик это примыкает вплотную к домику Балаханумы Искендер кызы и мои окна в верхнем этаже выходят на плоскую крышу дома Балаханумы. Утром 21-го октября я вышел из дома моего брата Александра Тараева, в котором временно проживал, перейдя туда в августовские беспорядки, когда татары прошили(?) армян и считал себя там в большей безопасности, чем дома. Выйдя из дома на улицу (Краснокрестовскую) я услышал разговор каких-то 3-х человек русских относительно стрельбы армян в процессию русских людей из дома Сагателова накануне этого дня, т.е. 20 октября. Они говорили, что армяне бросили бомбу и старались завязать со мной разговор. Находя тему разговора слишком щекотливой, я уклонился от разговора. Сейчас не припомню, что эти русские сказали еще, но что-то такое они сказали, что мне жутко стало и я подумал как бы русские не стали мстить армянам; вскоре мимо меня, стоявшего в воротах дома моего брата прошла с полными ведрами воды русская женщина хорошо мне по лицу знакомая, т.к. я её часто встречал в нашей части города, и обратилась ко мне без всякого с моей стороны повода со следующими словами: «когда ваши армяне ходили по городу два дня процессией, то их никто не трогал, а когда вчера русские ходили процессией, то ваши армяне стреляли и бомбу бросили». Я сказал ей: «уходи, пожалуйста, я с тобой не говорю». Она замолчала и пошла дальше. Под влиянием этих разговоров я боялся пройти к своему домику, где хотел осмотреть свою квартиру, намереваясь поселиться снова у себя. Наконец я решился пойти. Проходя около дома Джафарова по Кладбищенской улице, я встретил там двух знакомых татар Бабу Мирзоева (имеет лавку в доме Джафарова на Кладбищенской улице) и Аббас Кулия Исмаил оглы (адреса не знаю, но Баба знает). Они меня остановили, попросили присесть на скамейке и начали со мной разговор о том, что пишут теперь в газетах. Во время этого разговора пришли двое городовых, из коих одного я давно в лицо знаю и по имени, его завут Иван, а теперь я узнал его № бляхи 18 и фамилию Аверкин, а другого я и в лицо хорошо тогда не рассмотрел, но кажется этот тот самый, который и теперь вместе с Аверкиным стоит часто на посту на углу Краснокрестовой и Кладбищенской и № его бляхи 31. Оба городовые подсели к нам на скамейку и из них Иван Аверкин стал говорить обращаясь ко мне: «ваши армяне что наделали вчера, стреляли, бросили бомбу, вас всех надо перерезать», он все больше и больше стал горячиться, выкрикивать и грозить по адресу армян, наконец стал выдвигать из ножен шашку до половины и задвигать её, приговоривая, что армян надо изрубить и крикнул мне «уходи, а то изрублю тебя». Другой городовой ничего не говорил, только слушал. Все это слышали названные выше татары. Я видя, страшное озлобление городового, поднялся со скамьи и ушел к себе на квартиру. Подойдя к входной двери своей квартиры, я заметил, что двери, предназначенные для стекол, оторваны и одна перекладина рамы для стекол в дверях переломана, но в квартире все вещи оказались в порядке. Я разделся было и принялся зашпаклевывать щели в полу. Вдруг я услыхал стрельбу. Тогда было часов 11 или 12 дня. Я испугался и закрыл окна ставнями. Потом через щель притворенною ставня я увидел ходившую по крыше своей перед моими окнами Балахануму, которой я слегка постучал в окно. Она на стук подошла и обьяснила мне успокаивая: «не бойся, это перестрелка с начальством поста, а не с татарами». Затем она принесла мне чадру и предложила перейти к ней на квартиру. Обьявшись в чадру, я перешел к ней и с галереи ея я смотрел на пожар дома Мирзабекова. В это время показались на лестнице ведущей на галерею, но в другом из конца та женщина русская, которая шла перед тем с водой мимо дома моего брата и заговорила ко мне о том, что армяне стреляли в русских. Не желая, чтобы она меня заметила, я бросился в комнату, но она все же успела меня заметить. Она тогда вела разговор с Балаханумой и, как оказалось эта квартирантка Балаханумы, жившая в нижнем этаже ея дома. Вскоре после этого Балаханума вошла со двора в комнату свою, где я сидел и сказала: «сосед, что сделать, тебя ищут в доме Гаджи Гусейн Кули» (другого соседа моего). Для того, чтобы пройти к Балаханум из своей квартиры я сначала было спустился с ней по лестнице во двор Гаджи Гусейн Кули, а оттуда перешел во двор Балаханумы. Мы пошли было так нарочно, чтобы ввести в заблуждение тех, кто может быть следил за мной. Я не знаю, следил ли кто, но на всякий случай из осторожности мы с Балаханум избрали этот путь перехода к ней. Что-бы укрыть меня, Балаханума усадила меня на полу между плитой и постелью, заставив меня разными табуретками и прикрыв чем-то сверху. После этого я услыхал уже голос городового Ивана Аверкина, который говорил Балаханум, бывшей со мной в комнате, что она меня спрятала. Его подлинные слова были: «ты его спрятала, этого мерзавца Тараева, укажи где он, если не укажешь, и мы сами найдем его у тебя, то подожгем тебя». Тут он стал требовать, чтобы Балаханума отперела дверь своего жильца, которого дома не было; она ответила, что жилец ея второй день не показывается. Тогда городовой сказал: «ломай замок и открывай эти двери». Балаханума (она хорошо говорит по русски) ответила: «сам ломай». После этих слов Балаханумы он ушел, а Балаханума мне сказала, что их городовых было двое и что она знает и другого, т.к. они оба живут там по соседству. Но я не знаю, был ли другой тот самый, который раньше с Иваном Аверкиным подсел к нам на скамейку, когда я с татарами беседовал. Я просидел до 7-8 часов вечера у Балаханумы и когда стемнело совсем, муж Балаханумы Алекпер Алекпер оглы и Гюнаш Агабек оглы (Новокладбищенская, собст.дом) переодели меня в татарку в туманы (штаны женские) и чадру, а затем проводили в дом Асад бека Салимханова, где укрывались и мои родственники Акуновы. Я забыл еще сказать, что когда я отходил от городовых и лавки Бабы Мирзоева вследствии угроз городовога Аверкина, то заведующий домом Арафелова на Кладбищенской улице русский господин (как его звать не знаю) обратился не знаю ко мне, или к другим прохожим со словами: «подожди, сейчас придут с Биби-Эйбата рабочие и зададут им». Надо понимать было «армянам». Кроме меня прохожих армян не было, были только русские, но их не знаю. Кто мог слышать эти слова, я не знаю. Может быть Баба и Аббас Кули слышали, но едва ли, так как расстояние от них было шагов 10.

Подпись.

Л. 143-145

Балаханум Искендер кызы, 30 лет, живу в

собственном доме на Кладбищенской

улице (безимянный переулок), шиитка. Не

судилась (говорит свободно по русски)

Во время октябрьского погрома я действительно укрыла у себя в квартире нашего соседа армянина Михаила Тараева, которого я сама провела к себе, надев на него чадру, из его дома. В комнате своей я его усадила на полу около плиты и заслонила его табуреткой, на которую навалила постель. Через час после этого в калитке двора нашего появился городовой Иван, проживающий в доме Гаджи Гусейн Кулия, и сказал, обращаясь ко мне, находившейся тогда на балконе: «у вас армяне спрятаны, Михаил Тараев спрятался у вас», я сказала, что нет. Тогда Иван заметил: «а на улице говорят, что он у вас спрятался», «может быть в комнате вашего квартиранта?» Я ответила, что комната эта заперта на замок и открыть ея я не могу. Городовой Иван не поверил мне: «ломай замок и открывай эту дверь». Тараева «мерзавцем» он не ругал, по крайней мере я не слышала. Опасаясь, чтобы городовой не принялся сам искать Тараева и чтобы не произошло какого-нибудь несчастья, т.к. время было крайне тревожное – избивали тогда армян, то я послала сына своего семилетнего за мужем, находившимся тогда в своей лавке. Вскоре пришел муж и начал разговаривать с городовым Иваном, который и мужа тоже спросил про Тараева, но муж ответил ему то же, что и я. Дальнейшего разговора я не слышала, т.к. вошла в комнату. Еще припомнила я, что городовой Иван говорил мне тогда, что на улице говорят, что «нам будет плохо», если окажется, что Тараев у нас скрывается; но я не слыхала чтобы городовой Иван говорил: «если мы сами найдем у тебя Тараева, то подожжем тебя». Другого городового с Иваном не было. Может быть он стоял на улице и потому я его не видела. При разговоре моем с городовым Иваном никого не было. Где тогда была проживающая в моем доме прачка Маша (фамилии не знаю) я не заметила. Я смогу удостоверить, что во время августовских беспорядков, когда убивали татары армян, то городовой Иван водил не раз Михаила в дом его брата и охранял его, а также когда подожгли в августе прошлого года дом Михаила Тараева, то тот же городовой Иван вместе с нами тушил пожар, который и потушили мы. Зачем Иван спрашивал во время октябрьского погрома не спрятался ли у нас Михаил Тараев, я не знаю и не спросила его об этом. Я не заметила, что Иван городовой был сердит когда спрашивал про Михаила Тараева.

Неграмотная.

Л. 136-137

Алекпер Алекпер оглы, 37 лет, Баку, Чемберекенд,

Дом Мешади Искендера Имам Али оглы, шиит, не судим,

Неграмотен.

Во время октябрьского погрома мой сосед армянин Михаил Тараев постучал в окно своей квартиры. Услыхав стук я послал на крышу свою жену Балахануму узнать, в чем дело. Жена сообщила мне, что Михаил боится и просит его где-нибудь укрыть. Я поручил жене одолжить ему чадру, в которой бы он мог незаметно спуститься к нам во двор. Жена сняла свою чадру и передала Михаилу, который в чадре перебрался к нам. Мы его поместили в своей комнате, а сам я отправился тогда в лавку. Приблизительно часа через два ко мне на лавку прибежал сын мой семилетний мальчик и сказал, что меня завет жена Балаханума. Придя домой, я увидел у себя во дворе городовых Ивана (фамилий и № бляхи не знаю) и другого городового, который стоит обыкновенно на посту недолеко от моего дома (бляхи и фамилий не знаю), там же была жена моя и наша квартирантка Маша ( фамилии не знаю). Я спросил городового Ивана, который раньше жил в моем доме, что он хочет. Тот ответил: «у тебя здесь укрываются армяне, скажи правду, есть армяне или нет? Если окажется, что есть, то будет тебе плохо». Я его старался уверить, что никаких армян у меня нет. Он сначала не верил, но затем как бы поверил и усел со своим товарищем, который никакого разговора ни со мной, ни с женой моей не имел, он молчо сопровождал Ивана. Городовой Иван поджогом не грозил. Зачем он искал армян, я не знаю, но в этот день вообще били армян. В тот же день вечером около 8 часов я вместе с Гюнашом проводили Михаила Тараева, переодетого в татарский женский костюм в дом Асадбека Салимханова, так как я и сам боялся как бы и меня из за укрывательство армянина не убили. Я на месте пожаров и погромов не был, моя лавка и дом находятся на значительном расстоянии от этого места. Кто принимал участие в поджогах и погромах я не знаю. С названными двумя городовыми в моем дворе никого больше не было.

Неграмотен.

Л. 136

Агабек Пахлеван Халил оглы, 27 лет, житель

г.Баку – Чемберекенд, дом Мурад Алия Мейралы

оглы, шиит, неграмотен, не судился.

Я действительно спас какого-то старика-армянина с женой во время октябрьского погрома; из его же собственного дома я его на крыше дома Бозбаш оглы перевел во двор Злобина, где помещалась какая-та школа, но их туда какие-то русские не приняли и пришлось их провести в дом Лари, но я не был очевидцем ни поджогов, ни грабежей, ни убийств и не могу указать лиц, принимавших участия в погроме и убийстве дворника того дома, из которого я увел названного старика армянина с женой. Я не видел, чтобы татары угощали водкой и хлебом солдат. Не видел я, чтобы солдаты занимались тогда грабежом. Я вообще на месте происшествия оставался не более получаса. Из чинов полиции я видел несколько городовых мельком и сказать, чем они были заняты, как они себя вели я не могу.

Неграмотен.

Л. 54-55

Сальников Никифор Иванович, 45 лет, живу на шхуне

«Павел» восточного общества. Провославный, не судим

Я с флагом шел в первых рядах процессии от собора по Николаевской улицы. Тогда народ пел гимн «Боже, Царя храни». Вдруг послышался какой-то стук или треск. Был ли это выстрел или стук дверью, я не знаю; в толпе говорили, и то, и другое. Но народ в панике стал разбегаться и я тоже бросился бежать через губернаторский сад на шхуну. Из сада я видел, что солдаты обстреливали дом какой-то. Треск послышался мне где-то позади и собственно народ еще после этого треска не бежал, а тогда лишь бросился бежать, когда раздался залп выстрелов солдатских. Очевидно все думали, что стреляют солдаты в народ, тем более что убегавшие падали и можно было думать, что они ранены. Когда раздался треск, то первые ряды процессии уже успели пройти дальше того дома, который был обстрелян солдатами. Убийств, поджогов и грабежей я не видел; с судна только уже я видел пожар в той стороне, откуда я убежал. Я видел сам, как на плошади около собора двое каких-то городовых (их не знаю и в лицо не рассмотрел), проходя перед толпой, показывали народу портрет Государя прострелян-ный; они указывали пальцами отверстия пробитыя в портрете и говорили: «вот видите, господа, что сделали армяне, самого царя стреляли». Этот портрет взял кто-то из публики и приподнял над головами народа, а какая та барышня или дама, которую взяли какие-то рабочие, видимо на руки и тоже приподняли говорила: «смотрите, Государь нам дал свободу, мы должны быть ему благодарны, за него стоять, а армяне, как видите, стреляют в портрет нашего Государя.» Вообще она много говорила, но я только расслышал, что сказал сейчас. Говорила ли она что нужно армянам отомстить, что их нужно бить, я не знаю и лица ея не помню.

Подпись

Л. 51-52

Арбаев Павел Ефимович, 39 лет, живу на шхуне

«Любовь» восточного общества, провославный, не

судился.

Я состою боцманом на шхуне «Любовь» восточного общества. Нам капитан Вальтер предложил пойти с флагами в процессии по случаю объявления о даровании Государем свободы, но он и говорил, что он не заставляет идти, а предлагает тем пойти кто имеет желание. Рано утром еще до процессии у нас среди матросов был разговор о том, как бы что не вышло, т.к. накануне процессия такая же была обстрелена. Мы колебались идти или не идти с процессий. Решили идти. Около собора на площади мы прослушали весь молебен. Я не видел чтобы на этой площади кто либо показывал простреленный портрет Государя или говорил о том, что армяне простреляли портрет. От собора процессия тронулась по Николаевской улице, но не говорилось ничего о том, что она должны идти к дому Губернатора или вообще какому либо определенному пункту. Я нес флаг. Когда мы подошли к какому-то дому – я с городом мало знаком и даже главных зданий не знаю, - то там вдруг произошло в толпе какое-то волнение. Так как мы уже были заранее настроены недоверчиво в ожидании как бы не произошло то же, что накануне, т.е. как бы нас не обстреляли, то волнение это состоявшее в том, что народ стал разбегаться и произошла давка, обратила и меня в бегство…Что бызвало волнение я понять не могу. Накануне я в той процессии, которая была обстрелена, участия не принимал. Ни поджогов, ни убийств, ни грабежей я очевидцем не был. Заявляю вам, следователь, что один из наших матросов Федор Ежов явиться сегодня не мог по случаю болезни – он сильно выпивши.

Подпись.

Л. 162-163

Лолуа Михаил Элисбарович, 33 лет, бухгалтер

нефтепром. Фирмы насл.Антоновых,Николаевская ул.

д.Антонова, провославный, не судился

Я жил в доме Нерсесова и во время октябрьского погрома в прошлом 1905 году у меня расхищены все почти вещи…Указать кто принимал участие в погроме не могу, т.к. никого в лицо из громил не знаю и не запомнил. Я должен заявить, что войска вовсе не ограждали жильцов от погрома…До разгрома дома Нерсесова я находился в квартире члена суда Геловани и из окна видел, как татары руками указывали по какому направлению стрелять, солдаты же числом 4-5 человек стреляли тут же по указанному направлению. Квартира Геловани находится в доме Саакова через два дома от дома Нерсесова. Офицеров тогда на улице не было.У окна в квартире Геловани я тогда стоял один. Не могу сказать, видел ли еще кто либо из квартиры Геловани эту сцену. Татар, которые указывали солдатам, куда стрелять, я не знаю и в лицо не запомнил, но спустя некоторое время я видел как влиятельные татары Абас Айвазов (лавка фруктовая на Николаевской улице) Исрафил Гаджиев и Асадбек Селимханов разгоняли громил вообще и этих 10-12 человек татар, которые указывали солдатам куда стрелять. Благодаря этим 3-м влиятельным татарам многие спасли свои вещи, а некоторые армяне и жизнь свою.

Подпись Лолуа

Л. 163-164

Абас Айвазов, 30 лет, живу в собс. доме на

Краснокрестовской ул., шиит, не судился

Я, Исрафил Гаджиев и Асадбек Селимханов принимали все меры со своей стороны, чтобы удержать хулиганов от погрома, но трудно было что либо сделать. Т.к. войска бездействовали и это обстоятельство поощряло темные массы народа. Трудно было разобраться в общем хаосе, кто спасает вещи жильцов, а кто ворует. Унять толпу трудно было еще и потому, что она была слишком большая в несколько тысяч. Кто принимал участие в погроме, я не заметил. Но несомненно только хулиганы, как из татар, так и из русских. Ни одного из таких хулиганов ни татар, ни русских действовавших на месте происшествия я не знаю. Среди них было много каких-то прищельцев, повидимому из селений и Персии. Мне пришлось оказывать содействие тогда в спасении вещей грузину Лолуа, моему хорошему знакомому. Для этого я призвал человек 10 солдат (какого полка не знаю) и, обещал им 25 руб. вознаграждения, просил их спасти вещи и не пропускать в квартиру Лолуа грабителей, но они ни вещей не спасали, ни грабителям не препятствовали таскать вещи и когда я им говорил, зачем они пропускают в квартиру грабителей и дают им грабить, то солдаты отвечали: «не приказано нам разгонять»…Я не видел чтобы татары указывали солдатам по какому направлению следует стрелять и при мне солдаты ни в армян, ни вообще не стреляли. Я того убеждения, что если бы войска захотели прекратить погромы, то они его моментально прекратили бы в самом же начале и даже могли бы не допустить до погрома, но войска вообще бездействовали, толп хулиганов они не разгоняли; они стояли и смотрели только на то, что происходило, и относились ко всему безучастно. Полицейских я вовсе не видел на месте происшествия. Очевидцем поджогов, убийств я не был….

Неграмотен. подпись

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 06:14 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
Источник для изучения личности М.Г. Везирова (из дневника Ю.В. Чеменземинли)(усл)

Институт Рукописей НАН Азербайджана

Ф.21

Оп.1

Ед.хр.182

Стр. 42-44

Юсиф Везир Чеменземинли

1908г., 17 мая

Баку

Страницы из юношеского дневника Ю.В.Чеменземинли

[c.42] Баку 17-го мая. [1908 г.]Источник для изучения личности М.Г. Везирова

Наша молодежь доходит до известной границы и все исправляя себя и уничтожая следы дурного воспитания в себе, но перейдя эту границу она начинает утрачивать черты истинного человека, делается эгоистом и жадным и падким к роскоши.Чем объяснить это странное явление? Ведь в стремлении к европеизму молодежь должна проникнуться светлыми идеями, благородством и глубокими мыслями.[c. 43] А выходит наоборот!.Очевидно, корнем этого зла является отсутствие правильного воспитания!! Воспитание заключает в себе всю будущность человека: она вырабатывает характер, устойчивость, волю… 25-го мая. М.Г. года два тому назад с порывом стремился вперед и захватывал все внешности евпропеизма и вникся во внутрь, но поверхностно: ударившись при помощи разнообразных книг о светлые идеи впал в неопределенное положение. И что же? Волей неволей возвратился в прежний узкий круг [c. 44] зависти, эгоизма, успел только взять внешность: воротничок, плащ, да кепку и галстук, котораго с детской радостью и самонадеянною гордостью подымает рукой и показывает друзьям. Любовь к внешности, любовь к плащу, под которым скрывается грязное сердце, конечно, заставляет стремиться к богатству, к роскоши, на пути которым не остановят его ни угрызения совести, ни долг истинного человека, ни самолюбие. (…)

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 06:16 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
ЦГИААР

Ф.495

Оп.1.

Д.103.

Л.6.

Язык: русский

Тип источника: жалоба

Его Высокородию Г.Приставу 6-го Полицеского уч. Гор. Баку.

Домовладельца по Татарской ул. № 49

Мирза Бала Гулиева

Прошение

Сим имею честь покорнейше просить Вашего Высокородию оказать мне своей властью содействие при выселении, проживающей в моём доме по Татарской ул. № 49. Анастасии Васильевны Гриняевой, которой мною было несколько раз отказано в квартире ввиду ея непристойный жизни. Так как каждую ночь её посещают разные мужчины и производят вместе с ней шумные оргии, нарушая этим общий покой и оскорбляя чужую нравственность. Ввиду ея невозможного поведения ко мне уже несколько раз обращались другие квартиранты, проживающие в том же доме и окружающие соседи с просьбой избавить их от соседства девицы Анастасии Гриняевой. Я уже выше доводил до Вашего сведения, что я несколько раз просил Гриняеву оставить квартиру, но она на это не обращает никакого внимания, а продолжает вести прежнюю жизнь в ещё более недопустимом виде. Поэтому мы все нижеподписавшиеся обращаемся к Вашему Высокородию с покорнейшей просьбой, чтобы Вы Своей Властью избавили нас от крайне невозможного соседства девицы Анастасии Гриняевой.

Покорнейше просители:

Домовладелец: Мирза Бала

Другие квартиры: Альма Рипелис, Елизавета Адам и др.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 06:23 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
О "панисламизме"

Статья Рагим бека Меликова (1886-1936), азербайджанского публициста, была опубликована в «Камско-Волжской речи», 7 апреля 1911 г., № 77. Также напечатана в книге: Рагим бек Меликов. И память будет почтена... (Избранные статьи и рецензии). Баку, 1987.

За последнее время в известной части русской прессы против российских мусульман выдвигается целое обвинение в панисламистское вожделениях, пишут о намеченных планах объединения всех мусульман под властью турецкого султана, об измене России и прочих нелепостях, охотно распускаемых услужливой охранительной прессой. Кому не лень повторять сказку про белого бычка, с напыщенной и надутой мудростью стараются уверить «кого следует» в существовании задних мыслей у миллионов массы мусульман, которая ничем решительно не заслужила подобных обвинений.

Когда мусульман в сепаратизме обвиняет «истинно русская» пресса, когда «Новое время», «Русское знамя», «Казанский телеграф» и вся честная компания бесчисленное множество раз повторяет тему о пресловутом «панисламизме», мусульман это нисколько не удивляет, на то и существуют все эти органы печати, чтобы не оставлять инородцев в покое.

Но вот последние события, разыгравшиеся на наших глазах и имеющие для общественной жизни российских мусульман большое значение, заставляют нас глубоко задуматься над создавшимся положением. Я говорю о последних массовых обысках в редакциях газет, в книгоиздательствах, арестах редакторов, сотрудников газет, закрытии школ, высылки учителей; нам с горечью приходится констатировать факт, что мы действительно, находимся под подозрением, что наша верность России, преданность ее культуре подвергнуты сомнению и что нас, действительно, обвиняют в чем-то противогосударственном.

Мы не сомневаемся, что эти события вызывают полное удовлетворение и даже восторг в реакционном лагере, но для нас они являются национальным горем, ибо подвергнута разгрому вся культурная работа, которая создалась усилиями последних лет.

Но первое, на наш взгляд, что мы должны предпринять, чтобы оправиться от событий последних дней, это – всеми имеющимися в наших руках средствами доказать лживость всех возводимых на нас обвинений – правда ли, что мусульмане лелеют какие-то «панисламистские идеи»?

«Панисламизм», выдвинутый ныне на арену, имеет свою небольшую и краткую историю: создался он без ведома самих мусульман, в 1905-06 годах после памятных кровавых армяно-татарских событий, имевших место в некоторых городах Закавказья. Как это не желательно, но приходиться возвращаться к недавнему прошлому.

Читатели, наверно, помнят тот шум, который был поднят тогда в русской прессе вокруг слова «панисламизм». Дело в том, что армяно-татарские погромы, разыгравшиеся с головокружительной быстротой и ныне оставившие у обоих национальностей одно лишь чувство омерзения к этому кошмару, объяснялись не более, не менее как… «панисламизмом» мусульман. Но это время осталось позади – русскому обществу немного нужно было, чтобы убедиться, насколько правдоподобны эти басни; русская прогрессивная пресса воочию увидела, что она была введена в заблуждение теми, кто хотел лишь «с больной головы свалить на здоровую».

Теперешний “панисламизм” носит несколько иной характер: «Истинно русская» пресса хватается теперь за те вполне легальные и никогда ни от кого не скрывавшиеся сношения с Турцией, которые проявились в выпиские учебников и газет из Турции. Но этим, кажется, и исчерпывается все обвинения против мусульман. В любом татарском книжном магазине на выставке можно видеть книги турецкого издания, но каково их содержание?

Они – большей части религиозного содержания (главным образом Коран), затем учебники, как-то: физика, геометрия и др. Научные книги, по бедности и необработанности татарского языка, не могут быть изложены на нем, но почему же не использовать те учебники, которые уже имеются на родственном турецком языке и, подвергнув их переработке, не приноровить к требованием тех татарских школ, где преподавание ведется на родном языке. Ведь это делается путями легальными, пропускаются эти книги на книжный рынок цензурой.

Указывают на татарскую школу, медресэ, как на очаги якобы «панисламизма», но вся эта история со школами оказывается сведением счетов одного человека со всеми труженниками просвещения.

Дело в том, что татарские школы за последние годы подвергались коренным реформам. Жизнь выдвинула на сцену новые приемы преподавания, новые методы; говорилось и писалось о необходимости на место старой школы, калечившей ребенка и кроме зазубривания стихов Корана ничего ему не дававшей, создать новый тип школы, где дело преподавания было бы поставлено по образцу других народностей. Создались так называемые «ново» и «старо-методисты». Эти последние, не желавшие какого-бы то ни было обновления школы и крепко державшиеся за все формы архаитической жизни, пускали в ход все средства, чтобы повредить своим противникам.

Вокруг школьного вопроса создалась горячая полемика в печати: «главарем старо-методистов» стал знаменитый мударрис Иш-Мухаммад (известный теперь среди мусульман под именем «ишми»). Страницы татарских газет и журналов (главным образом «Молла Насреддина» и «Ялт-юлта») заполнялись статьями и карикатурами на этого гасильника света, все доводы которого дальше доносов не шли. Так обстоит дело с «крамольными» школами.

Говоря о газетах, будто бы обслуживающий интересы Турции, можно действительно указать на те, которые особенное внимание отводят турецким событиям, которые относятся сочувственно к турецкой действительности, но, вообще, все газеты подводить под эту категорию нельзя. Только что подвергнувшиеся обыску и закрытию четыре татарские газеты в Баку были самых разнообразных оттенков: здесь и чисто научно-литературный журнал («Феюзат») и газета без определённой физиономии («Сада»), и газета «панисламистская» в вышесказанном смысле сочувствия турецким событиям («Ени хагигат»).

Редакторы всех этих изданий обвиняются в «панисламизме». Мы не сомневаемся, что каждый из них в отдельности сумеет рассеять это обвинение, но наша цель установить: панисламизм в таком даже невинном виде является ли идеей общемусульманской, проникнуты ли им все слои мусульманского населения.

Татарская периодическая печать зародилась на наших глазах всего каких-нибудь 5-6 лет тому назад, и за это время мы были свидетелями появления татарских газет и крайне левых направлений («Текамюл» и Йолдаш» в Баку, «Дан юлдузы» в Казани, «Урал» в Оренбурге, «Дума» в Петербурге) и с «истинно русской» физиономией – «Шарки Рус». Редактор этой газеты г. Шахтахтинский впоследствии примкнул к «союзникам», в лагере которых и поныне работает.

Следовательно, можно ли после этого говорить о «панисламизме», как о всеобщем движении среди мусульман? Мы не скрываем, что в числе татарских газет имеются и такие, которые могут быть названы вдохновителями это «панисламизма», но ведь всякое движение опасно лишь тогда, когда охвачены «низы» общества, а этого в данном случае и нет. «Панисламизм», проповедуемый этими газетами всегда находит должный отпор в печатных органах другого направления (например, в «Молла Насреддине»); здравомыслящие элементы мусульман даже не считаются с писаниями этих газет, ибо они никому не страшны, да и наконец, в каждом обществе и народе могут быть различные течения (существует же ведь «панславянизм», «пангайканизм», «сионизм» и др.), но факт тот, что мусульманское население в общей массе далеко от какого бы то ни было сепаратизма. Мусульмане слишком слились с Россией, с ней их связывает история, географические и другие условия и если «Казанский Телеграф» приводит мнение какого-то младотурка, раскрывшего перед «собственным корреспондентом» свои планы на счет российских мусульман, то смею уверить читателя, что большинство мусульман считает это фантазией досужего корреспондента, ибо у младотурков и без нас своих забот много. Перед настоящими же мусульманами, культурными работниками стоят совсем иные задачи: мы верим в будущность России, в ее культурное возрождение и только к этой жизни хотим подготовить народные массы. Перед нами стоят такие наболевшие вопросы, как женский, вопрос семьи и школы, которые изгоняются со столбцов «Юлдуза» и «Вакыта», но действительного разрешения которых требует сама жизнь. Последний удар потому и чувствителен так, что мы его считаем ударом культурным начинаниям мусульман.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 07:32 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
ЦГИААР

Ф. 81

оп. 2

ед.15

л.13.

1898 год, 16 ноября

Язык: русский

Тип источника: жалоба

Ленкоранское Уездное Полицейское Управление

Его Высокоблагородию Господину Приставу Ленкоранского 4 участка

Жителей селения Ольховки

Беюк-Аги Мамедали оглы и Мирза-Джана Ага-Джан оглы

16 ноябрь 1898.

Заявление

Согласно полученной нами разрешительной билеты на лов рыбы в море у смотрителя рыбных промысел г. Волконского мы поставили в море 14 кусков рыболовных сетей для ловля рыбы, по неизвестному нам причину, из монахов, живущих около Кумбашинского моста, который в народе носит название отец Сова вместе со своими работниками числом 7 человек, имена которых также нам не известных, на своих лодках напали на нас, нанесли нам действиями жестокие обиды, ударом палки из нас поранили голову Беюк-Аги Мамедали оглы, а Мирза-Джан Ага-Джан оглы, повредили грудь ударом к краю лодки, от чего он и сильно страдается; при этом и сняли наш 14 кусков рыболовных сетей, стоящих нам в 42 руб, разорвав и бросили, отобрали флака от нашей лодки, веслей и шапку. При всем этим находились свидетелей означенных в акте старшины при сем представленного.

Заявляя о все выше изложенном, Вашему Высокоблагородию честь имею покорнейше просить об освидительствование нас чрез врача, затем привести в известность имена отчества как монаха этого, так и работников его, вместе с которыми он производил выше описанные противозаконные действия в отношении нас безвинных несчастных поселян для привлечения их к законной ответственности.

[Подписи] 16 ноября 1898 г.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 07:34 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
Статья Гасан-бека Зардаби (1842-1907) была опубликована в газете«Каспий» (№256), 21 ноября 1886 г. Также напечатана в книге: Гасан-бек Зардаби. Избранные статьи и письма. Баку, 1962.


(Письмо из Зардоба). 2-го сего ноября, в полдень, я был крайне удивлен, услышав позади себя на чистом русском языке знакомую просьбу: «Подайте, ради Христа». Я обернулся. Передо мною стояли две русские бабы, босые, оборванные. Я их послал к жене, чтобы она их накормила и затем, покончив с рабочими, сам пришел к ним. Оказалось, наши гостьи были совсем поражены, не ожидая такого приема в мусульманской глуши. По рассказам их, они из Екатеринославской губернии, из слободы Городище, отправляются в Ленкоранский уезд на новое местожительство.

«В последние три года, - рассказывали они мне, - в нашей слободе жить стало совсем невмоготу: бездождье, бескормица… мать-земля ничего не родит. Распродали имущество, - все крепились, авось, думали, господь смилостивится… потом уж и продавать ничего не осталось… Прошлое лето выбрали мы, 77 дворов, двух ходоков и послали их на Кавказ в Бакинскую губернию. Пришли они, облюбовали землицу, подали прошение куда следует и вернулись назад. Ну, и стали мы тут готовиться. В нашем селе 2 тысячи душ, так из них-то самая малость осталась на месте. С нами-то выехало 40 дворов, да в дороге не поладили промеж себя да и разбились. В нашей партии 24 подводы, по две, по три души на каждую. Едем мы скоро вот три месяца, а кормимся христовым именем. Ходоков наших с нами нет, мы сами не знаем, куда едем и доедем ли когда-нибудь до места. В Тифлисе нам сказали – как доберетесь до Зардоба, переправьтесь на сторону Куры и двигайтесь вниз по реке до Сальян… Ну, вот теперь до Зардоба-то добрались, а что дальше будет – одному господу известно».

Я им отсоветовал перебираться на ту сторону, где кочевники-разбойники могли их обидеть. По этой стороне хоть немного дальше выйдет, да зато безопаснее. Затем я указал им к кому обратиться в Сальянах и Ленкорани…

Дав своим лошадям отдохнуть, переселенцы, послушав моего совета, отправились дальше по нашей стороне Куры.

Наши мусульмане приняли их за цыган и никак не хотели верить, чтобы русские крестьяне добровольно могли бросить свои родные поля и искать счастья на чужбине.

Г.-б.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 07:38 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
ЦГИААР

Ф. 288

Оп. 1

Д. 130

Л. 1-2

Язык: русский

Г.Главноуправляеющему

Докладная записка Тифлисского Ахунда

Шейхаль Ислама Мамед Али
Канцелярия Шейх-уль-ислама Закавказья
По определению Правительства 22 года сряду отправляя в Тифлисе должность главного духовного лица между мусульманами Алиевой секты в звании Ахунда и Шейхаль Ислама по возможности своей я в продолжении этого времени своим усердием и преданностью к Правительству нередко обращал на себя внимание Главного в Тифлисе Начальства и постоянно сохранил милостивое Его к себе расположение. Если исчислять в подробностях оказанныя мною в разных случаях Правительству заслуги, то описание их не могло бы поместиться в сей краткой записке, а потому я ограничиваюсь только объяснением двух случаев, в которых я по своему сану вполне оправдал к себе доверие Начальства: Первый из них относится к тому, что я доставлял учрежденному прежде (...?) о магометанском духовенстве Комитету верные и полезные для его предположения сведения, как о магометанском духовенстве, так и о самих магометанах; второй относится к тому, что я во время войны с Персиею и Турциею своими наставлениями и проповедами одушевлял и поощрял мусульманские милиции (?) к верности Правительству и к повиновению Российским военачальникам, вооруживших их против их же единоверцов.

Ныне я удручен летами и к тому здоровье мое совершенно расстроено, а потому умоляю Ваше Высокопревосходительство из сострадания к моему положению походатайствовать мне за мою службу всемилостивейший пенсион из оклада, могущаго обеспечить мое существование на остальные дни моей жизни, уволить меня из занимаемой мною должности.

Между тем пока Ваше Высокопревосходительство изволите учинить по сей просьбе моей милостивое распоряжение, покорнейше прошу особу разрешить мне теперь же отлучиться на четыре месяца из Тифлиса и через Каспийскую область отправиться в Сальян к моему семейству и родным, с которыми в течение 22-х лет я не имел случая увидеться, приказав вместе с тем отпустить мне на эти четыре месяца вперед жалование на путевые сдержки. Цель моя в сим отпуске есть во-первых то, что я смогу видеться с моим семейством и родными, а во-вторых, я пологаю, что поездка в настоящее время года неминуемо должна иметь влияние на расстроенное мое здоровье и поправить сколько-нибудь оное.

Подпись.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 08:09 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
Вести из Зардоба (о судебной реформе) (усл)


Статья Гасан-бека Зардаби (1842-1907) была опубликована в газете «Каспий», 1889, № 22. Также напечатана в книге: Гасан-бек Зардаби. Избранные статьи и письма. Баку, 1962.



Зардоб, 20 января. Вот уже 20 лет, как введена у нас судебная реформа. Мы уже свыклись с нею, но на первых порах случались такие казусы, о которых и теперь нельзя вспомнить без улыбки. Не зная каковы новые порядки, многие из людей старого покроя попадались, что называется, как кур во щи.

Припоминается мне первый день открытия заседания у мирового судьи в Сальянах. Открытие это было торжественное. Почти все жители пошли смотреть, что это за публичное разбирательство и гласный суд: пошел туда вместе с другими и бывший влиятельный помещик майор Шир-Али-бек. Он поместился в первом ряду и глаз не сводил с судьи. На самом интересном месте разбора нукер майора Шир-Али-бека входит в камеру и зовет своего господина. Тот оглядывается и односложно говорит: «гет» (ступай). Через несколько минут человек снова зовет его. Почтенный майор, заинтересованный разбором, вскакивает и кричит во все горло: «Гет, копак-оглу!» (пошел вон, с… с…). Судья останавливает разбирательство, вызывает к судейскому столу Шир-Али-бека и, составив протокол, предлагает заплатить 3 руб. штрафа.

- За что, г. судья, что я сделал? – спрашивает наивный майор.

- А за то, что вы ругаетесь, - говорит судья.

- Кого я ругал? Ведь я не вас ругал и не кого-нибудь из посторонних. Я обругал своего нукера, которому плачу за это жалованье. Вам какое дело? Ведь он за это на меня не жалуется?

Судья просит его не распространяться и заплатить 3 руб.

Шир-Али-бек вынимает из кармана 3 руб., кладет деньги на стол и громким голосом, обратившись к зрителям, говорит: «Какой это суд? За то, что я своего нукера ругаю, меня штрафуют». Судья берет лист бумаги, пишет другой протокол и предлагает ему заплатить еще 3 руб. за нарушение тишины. Шир-Али-бек, заплатив и эти 3 руб., быстро выходит и только на дворе отводит, наконец, душу.

С другим влиятельным лицом, Сулейман-беком Мамед-Эмин-бек-оглу, случай был посерьезнее. Какой-то пристав, Байрамбеков, пригласил его к себе повесткою. Тот не явился. На другой день пристав, случайно увидев его, раскричался на него. Сулейман-бек, конечно, не остался в долгу. Был составлен протокол об оскорблении при исполнении служебных обязанностей, и Сулейман-бека заперли в шемахинскую тюрьму вместе с каторжниками. Ему стало душно в этом вертепе, и он просил смотрителя позволить ему выйти во двор подышать свежим воздухом; тот не разрешил. Сулейман-бек вышел сам. Часовые, по приказанию смотрителя, бросились на него, схватили его и потащили в камеру. Тут он подрался с ними и обругал смотрителя. Был составлен протокол и возникло новое дело. Через несколько времени Сулейман-бек был выпущен на свободу до разбирательства дела, но он не дождался этого разбирательства и скрылся. С тех пор, около 15 лет, он считался беглецом.

В прошлом декабре один из полицейских приставов Шушинского уезда прибыл в кочевье Карадолаг, где в то время скрывался Сулейман-бек. Последний, не будучи в состоянии влачить свою жизнь в такую, как ныне, суровую зиму, явился с повинною. Пристав заарестовал его и вместе с двумя всадниками отправил в Шушу. Всадники на дороге связали ему руки и заковали в кандалы. Сулейман только тут очнулся, глядя на кандалы и веревки, он вспомнил, вероятно, тюрьму и решил лучше умереть на свободе. Ночью, когда в какой-то деревне всадники заснули, Сулейман-бек поднялся, развязал себе руки, снял кандалы и, сев на одну из лошадей, скрылся. Бегство при таких условиях тем более удивительно, что беглецу теперь не менее 80 лет.

Г.-б.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: История подражания
СообщениеДобавлено: 02 май 2014, 08:11 
Не в сети
партизан

Зарегистрирован: 29 янв 2012, 02:14
Сообщения: 4029
Жалоба Аджикабульских торговцев на русских стражников (усл)

Description

ЦГИААР

Ф.493

оп.1

д.13

л.17

1902 год, 7 августа

Язык: русский

Тип источника: жалоба


Копия с телеграммы, поданной на имя Госп.Бакинского Губернатора

От 7 августа 1902 г.

Местные стражники безсеременно ежедневно нападают на нас пьяном, трезвом виде, вымагают денег, товар, при отказе бьют, садят в саманники, употребляют оружие, покорнейше просим безотлагательно распоряжения.

Аджикабульские торговцы Агаев, Аласкаров, Рафиев Кулаг Курбан

(Л. 3-4-5) Протокол

1902 года. Августа 15 дня. Я, офицер полицейской стражи Джеватского уезда Поручик Полторацкий составил настоящий протокол вследствие предписание Его Высокоблагородия Господина Джеватского Уездного начальника от 13 сего августа за № 27070 о незаконных действиях стражников Аджикабульского поста, при чем выяснилось следующие:

Спрошенный мною житель сел. Аджикабуль Джебраил Агаев показал:

7-го августа сего года пришел в мою лавку стражник Перменев и сказал моему приказчику, чтобы он дал ему без денег папиросы. Приказчик отказал, тогда Перменев схватил его и хотел тащить на пост. Перменев был совсем пьян, приказчик начал кричать, я услыхал крик и прибежал в лавку. Перменев увидя меня сказал, чтобы я дал ему пять рублей, а в противном случае обещался составить протокол, я ему ответил, что денег не дам, и протокол он не имеет права составить, тогда Перменев хотел взять приказчика и арестовать, я ему не позволил, Переменев схватил плеть и начал меня бить, я выбежал из лавки и подбежал на почтовую станцию дать телеграмму Господину Губернатору, а Перменев пошел па пост. Когда Перменев меня бил, то изорвал на мне архалуг, который стоит 15 руб.

[подпись]

Спрошенный мною Мамед Гасан Алескеров показал:

7 августа я пришел на базарную площадь и увидел, что стражник бьет Аджикабульских торговцев Кулага и Курбана, я хотел за них заступиться и за это стражник Перменев ударил меня три раза плетью. Неграмотен.

Спрошенный мною Гаджи Молла Рафи оглы показал:

Я пришел в лавку Аджикабульского торговца Джебраила и увидел, что стражник Перменев тащит его приказчика на улицу, а сам Джебраил не позволяет ему этого сделать, стражник при мне ударил несколько раз Джебраила плетью, я вступился за Джебраила и стражник хотел ударить меня, но промахнулся, был он очень пьян.

Спрошенный мной Кулаг Каграман оглы показал:

Я был на базарной площади и продавал молоко и брат мой продавал цыплят, к нему подошли три стражника один Аджикабульского поста Перменев, а двух других не знаю и хотели отобрать у него цыплят, брат не давал и за это они начали его бить, я вступился за брата, они и меня побили, после этого взяли меня и брата, на пост и посадили в саманник из кармана у меня стражник Перменев вынул пять рублей. Через два часа нас выступили из саманника и когда я попросил у стражника Перменева свои деньги, то он ответил, что их взял другой стражник. Неграмотен.

Спрошенный мной Курбан Каграман оглы показал:

Я продавал на базаре цыплят, ко мне подошли два стражника и хотели отобрать цыплят, я не дал, тогда они меня начали бить. За меня заступился мой брат Кулаг и нас обоих стражники посадили в саманник, у меня из кармана стражник Перменев взял один рубль. Через два часа выступили. Неграмотен.

Спрошенный мною стражник полицейской стражи Перменев показал:

Я пришел в лавку Джебраила со стражниками Якимовым, Тимохиным и Ефимом Ереминым по жалобе обер-кондуктора Керженевского, который заявил, что приказчик Джебраил побил его племянника, придя в лавку я хотел взять приказчика на пост для допроса так-как оставался на посту за стражника потому, что уряднил уехал в Сальяны за жалованием, но не взял, потому, что собралось много народу, начали шуметь, кричать и я чтобы прекратить скандал, ушел из лавки, никого не бил и не ругал. У Курбана я цыплят не брал потому, что у него их и не было, а торговал он дынями, которые я по приказанию доктора разрубил потому, что они были гнилые, а потом стражник Еремин посадил Курбана в саманник, а за что не знаю, выпустил их тоже Еремин. Семен Перменев.

Спрошенный мною стражник полицейские стражи Петр Якимов показал:

Стражник Перменев взял меня и двух стражников Челльского поста Тимохина и Еремина и все мы пошли в лавку Джебраила, так как Перменев хотел взять приказчика Джебраила на пост для допроса, но потом оставил его в лавке, так как поднялся шум, крик и Перменев, чтоб прекратить скандал ушел на пост, ни кого не бил. Петр Якимов

Спрошенный мной младший стражник полицейской стражи Ефим Еремин показал:

Я прибыл в Аджикабул для сдачи денег в почтовую контору, идя по улице я увидел около одной лавки двух голубей висевшихся на перекладине живыми, ноги у них были связаны. Я спросил татарина продает он или нет? Он ответил, что продает. Я взял голубей, татарина и пошел с ними на пост, где заявил стражнику Перменеву, чтобы он запретил продавать голубей, так как это грешно. Стражник Перменев отобрал у татарина голубей и посадил его в саманник, я и стражник Тимохин после этого ушли на базар. Спустя некоторое время к нам подошел стражник Перменев и просил оказать ему содействие, так как он хочет задержать какого-то приказчика, подозреваемого в укрытии контрабанды, мы с ними отправились, придя в лавку, мы остановились около двора, а Перменев вошел внутрь и приказал приказчику выйти из-за прилавка, хозяин лавки Джебраил услыхав это подбежал к стражнику Перменову схватил его за горло и начал кричать и ругаться, затем взял в руку железный шкворень и хотел ударить Перменева, но мы ему сказали, чтобы он не дрался, а то будет плохо, на этот шум собралась целая толпа татар и мы, чтобы избежать скандала, ушли на пост. Стражник Перменев никого не бил. Ефим Еремин.

Спрошенный мною стражник полицейской стражи Сергей Тимохин показал тоже, что и стражник Ефим Еремин.

Постановлено: Все вышесказанное занести в настоящий протокол и таковой представить Его Высокоблагородию господину Джеватскому Уездному Начальнику. Подлинный подписал офицер полицейской стражи поручик Полторацкий.

2 ноября 1902 г.

Сальяны.

_________________
Высшее пресуществление войны - не нападать на врага, а разрушить его планы. (по мотивам Сун Цзы)


Вернуться к началу
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему  Ответить на тему  [ 20 сообщений ]  На страницу Пред. 1 2

Часовой пояс: UTC+05:00


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Limited
Русская поддержка phpBB